Мощи чудотворца и разорители гробниц. Кто воровал святые кости?

В XIII веке, как можно узнать из народных рассказов средневековья, в одно итальянское селение приехал странствующий монах-антонианец. Он прослыл великим святошей и умелым сборщиком пожертвований. Монах объявил прихожанам, что привез с собой величайшее чудо — несколько перьев из крыла архангела Гавриила, которые тот якобы обронил в покоях самой пресвятой Девы Марии во время Благовещения.

Угли святого Лаврентия

Два местных молодых бездельника решили подшутить над монахом и проверить его святость. Пока брат обедал в таверне, они пробрались в его комнату, открыли заветный ларец, обернутый шелком, и вместо перьев попугая (их-то монах и выдавал за ангельские) положили туда обычные черные угли из камина. Ларец они закрыли и стали ждать проповеди, предвкушая позор обманщика.

В воскресенье в церкви собралась огромная толпа. Монах произнес страстную речь, воскурил фимиам и с трепетом развернул шелковые ткани. Он открыл ларец, заглянул в него и… увидел кучу черных углей.

Любой другой упал бы в обморок от ужаса или признался в обмане, но этот монах привык не теряться в самых трудных ситуациях. Монах только благоговейно поднял руки к небу и воскликнул: «О Господи, как же велика и неисповедима Твоя мудрость!» Потом он как ни в чем ни бывало разъяснил местному населению, что Господь послал вместо перьев угли, на которых был зажарен святой великомученик Лаврентий. Стоит только поставить таким углем крест на одежде мирянина, и тому обеспечено райское блаженство.

Конечно, отбоя от покупателей на святую услугу у монаха не было. И так хитрый мошенник в рясе собрал еще больше монет, чем рассчитывал ранее. Говорили, что монах сожалел, что у него не оказалось при себе каких-нибудь мощей чудотворца. Пара древних костей в золотом ларце принесли бы гораздо больше денег.

Действительно, доверчивость простых крестьян и горожан в средние века была беспредельной. Но что делать, если в твоем храме вообще нет никаких мощей и креативность служителей на нуле? Тогда самые предприимчивые почитатели святых реликвий решали их просто украсть. Грех? Нет, угодное Богу дело. И вот почему.

Святой доход

В XI–XIII веках Западная Европа переживала настоящий «культ реликвий». Останки святых приносили обителям колоссальный доход. Монастырь или собор, владевший известной реликвией, автоматически становился точкой притяжения для тысяч паломников.

Ради привлечения людей соборы расширяли, выстраивая вокруг алтарей специальные обходные галереи (деамбулатории), чтобы толпы могли глазеть на мощи, не мешая мессе.

Вокруг святынь вырастали постоялые дворы, рынки, продавались сувениры (паломнические знаки) и велась торговля «освященными» вещами. Города буквально процветали за счет святого покровителя.

Барийский заговор 1087 года

Три десятка барийских моряка 20 апреля 1087 года сошли на берег в византийских Мирах Ликийских под видом купцов. Путешественники взяли с собой в дорогу ломы, молотки и бутыли с дурманящим вином.

Южная Италия незадолго до указанных событий перешла под власть норманнских завоевателей из династии Готвилей, покончивших с византийским владычеством в Бари в 1071 году. Новые хозяева региона столкнулись с кризисом легитимности: местное население презирало пришлых рыцарей, казна пустовала, а соседняя Венеция стремительно богатела за счет обладания мощами святого Марка. Барийцы решили исправить экономическое и политическое положение своего города за одну ночь.

Вооруженный отряд во главе с Матвеем и Иоанном проник в храм, где покоилось тело святого Николая. Монахи-сторожа отказались выдать местонахождение гробницы даже под угрозой применения оружия. Посланники Бари разбили беломраморный саркофаг ломами, извлекли благоухающие кости, завернули их в плащ и спешно погрузили на корабль.

Хроника архивариуса Иоанна Барийского зафиксировала, что 9 мая 1087 года похитители прибыли в родную гавань. Данное событие вызвало колоссальный подъем среди горожан и заложило фундамент для новой политической реальности на юге Апеннинского полуострова. Норманнские правители немедленно взяли операцию под государственное покровительство, осознавая колоссальную выгоду от обладания сакральным ресурсом.

Норманны грабят храм — Для алчных норманнов не было ничего святого

Святыня как легитимность власти

Французский историк Патрик Гири в труде по исследованию средневековых краж мощей указывал, что кража святыни в Средние века являлась устоявшейся юридической и религиозной процедурой. Перемещение костей праведника трактовалось обществом не как уголовное преступление, а как явное проявление воли самого небожителя.

Считалось, что святой Николай добровольно покинул Миры, захваченные турками-сельджуками, пожелав переселиться в христианский Бари. Норманнский герцог Рожер Борса немедленно использовал прибытие реликвии для укрепления пошатнувшегося авторитета своей династии. Вчерашние разбойники и наемники, лишенные знатных предков, превратились в официальных хранителей одного из главных заступников христианского мира.

«Святой сам избрал наш город и наших людей, дабы явить свое милосердие и защитить нас от врагов», — писал хронист Никифор в 1088 году.

Обладание телом Николая Чудотворца позволило норманнам решить важнейшую геополитическую задачу. Они создали мощный сакральный противовес Риму и Константинополю. Местные феодалы, ранее бунтовавшие против Готвилей, присягнули на верность герцогу у новой гробницы. Политическая технология сработала безупречно: кража чужого имущества превратилась в акт божественного избрания новой правящей династии.

Технология похищения

Практика похищения святых, известная в латинской традиции под термином *furta sacra*, требовала тщательной подготовки и серьезного финансирования. Норманны, закрепившиеся в Нормандии, Англии и Сицилии, превратили данные операции в прибыльный государственный промысел.

Германский исследователь Бернхард Тёпфер отмечал, что мощи в одиннадцатом веке выполняли функцию главного оборотного капитала Европы. Князья и графы нанимали специальных агентов, профессионально занимавшихся разведкой и кражами в монастырях Франции и Германии.

Процесс похищения включал три обязательных этапа. Сначала лазутчики собирали информацию о чудесах, происходящих у конкретного гроба, и проверяли надежность монастырской охраны. Затем происходил силовой или тайный захват реликвии. На третьем этапе запускалась мощная пропагандистская кампания.

Новые владельцы мощей составляли подробные повести о переносе святыни, где детально описывали знамения, якобы подтверждающие радость праведника от смены места жительства. Без создания подобного литературного обоснования кража теряла политический смысл, так как общество могло обвинить похитителей в святотатстве.

Налоги на чудеса

Экономический эффект от появления святого Николая в Бари проявился незамедлительно. Норманнские правители сразу заложили грандиозную базилику, строительство которой финансировалось за счет пошлин с прибывающих паломников. Паломнический туризм в Средние века обеспечивал колоссальный приток звонкой монеты.

Тысячи верующих нуждались в ночлеге, пропитании, покупке памятных знаков и оплате услуг местных гидов. Герцог Рожер Борса ввел специальный налог на торговлю в дни празднования перенесения мощей, существенно пополнив казну.

Доходы от паломников позволяли норманнам содержать наемные армии и строить новые каменные замки для удержания завоеванных территорий. Каждое зафиксированное чудо у гробницы — исцеление слепого, хромого или избавление от бесов — немедленно заносилось в специальные книги и разносилось глашатаями по всей Европе. Рост популярности святыни прямо пропорционально увеличивал таможенные сборы в портах Апулии. Политическая элита Бари получила вечный источник дохода, надежно защищенный религиозным авторитетом.

Авторитет святыни

Папа Римский Урбан Второй в 1098 году лично прибыл в Бари, чтобы освятить престол в крипте новой базилики и провести там церковный собор. Визит главы католической церкви окончательно узаконил результаты ночного налета 1087 года.

Норманны из бывших пиратов и узурпаторов превратились в ключевых союзников папского престола. Кража костей из Мир Ликийских навсегда изменила карту паломнических маршрутов Европы, переместив центр притяжения христиан со слабого византийского Востока на динамично развивающийся норманнский Юг.

Династия Готвилей благодаря обладания сакральным сокровищем смогла консолидировать земли Южной Италии и Сицилии, создав мощное Сицилийское королевство. Бари остался важнейшим экономическим узлом Средиземноморья, чье благополучие на протяжении последующих столетий покоилось на фундаменте из византийского мрамора, разбитого ломами барийских моряков. Похищение святых доказало свою эффективность в качестве жесткого, циничного, но результативного инструмента государственного строительства средневековой Европы.

Знаете ли вы?

В эпоху, когда государственные институты были слабы, мощи заменяли собой полицию и суды. Самые важные договоры, вассальные присяги и мирные соглашения подписывались только на реликвариях. Считалось, что нарушивший такую клятву падает под прямое проклятие святого, что означало неминуемую смерть и ад. Присутствие мощей было обязательным во время испытаний огнем или водой. Святой выступал в роли безмолвного, но абсолютного судьи..
«Бум» реликвий начался в Европе после Четвертого крестового похода (1204 г.). В XIII веке рынок реликвий пережил колоссальное потрясение. В 1204 году крестоносцы разграбили Константинополь, где веками собирались главные христианские святыни.В Европу хлынул поток подлинных и фальшивых реликвий Страстей Христовых: фрагменты Истинного Креста, Терновый венец, гвозди и даже «слезы Христа». Французский король Людовик IX Святой выкупил Терновый венец за астрономическую сумму (дороже, чем стоило строительство собора) и воздвиг для него шедевр готики — часовню Сент-Шапель в Париже, превратив Францию в духовный центр Европы.
Приток реликвий привел к тому, что в 1215 году Четвертый Латеранский собор официально запретил почитать новые мощи без одобрения Папы Римского, пытаясь остановить лавину фальшивок (вроде «перьев архангела Гавриила» или «молока Богородицы»).
Мощи физически защищали города. Считалось, что святой является полноценным гражданином и главным защитником полиса. Во время осад реликварии проносили по крепостным стенам, чтобы ослепить или напугать врага. Если город захватывали, мощи были главной добычей (именно их забирали в качестве контрибуции).