Длинная борода: бунт и власть в XIII веке

Средневековое общество строго регламентировало многие стороны жизни, заботясь о длине одежд мирян и монахов, о смирении и пренебрежении роскошью. И такая забота нравилась в том обществе далеко не всем. Люди протестовали. И в первых рядах бунтовщиков часто оказывались бородачи. Почему?

Вызов церковным запретам

1 ноября 1215 года в Риме открылся Четвертый Латеранский собор, на котором папа Иннокентий III утвердил жесткие правила повседневной жизни для каждого жителя Европы. Среди десятков постановлений находилось прямое требование к духовенству: каждый священнослужитель обязан регулярно стричь волосы и полностью бриться. Нарушителей лишали сана и дохода.

Причина радикального решения — в событиях 1163 года, когда на церковном соборе в Тулузе епископы впервые официально приравняли длинные волосы на лице к признакам язычества, греческого раскола и мусульманской веры. Папский престол стремился провести четкую черту между католическим миром и остальным человечеством. Волосы на подбородке превратились из обычного элемента внешности в опасный знак.

Однако в мирской среде решение высшего духовенства вызвало противоположный отклик. Для рыцарей, горожан и крестьян длинная борода неожиданно стала способом выразить сопротивление. Человек, отказывавшийся береться, заявлял о независимости от епископского суда.

Историк Жак Ле Гофф в своей работе «Цивилизация средневекового Запада» указывает, что борьба за чистоту подбородка была частью масштабной попытки церкви полностью подчинить себе тело человека. Тело объявлено собственностью Творца, а любое изменение внешнего вида без разрешения клира считалось гордыней.

Несмотря на грозные буллы, в 1200—1250 годах по всей Европе нарастало движение неповиновения. Обычный купец из Лиона или ремесленник из Руана, отпуская волосы на лице, показывал соседям: он подчиняется законам короля, но не намеревается выполнять бытовые приказания местных епископов.

Проповедники и бритва

Парадоксальным образом бороды стали расти у тех, кто искал крайней святости. Вереницы странствующих проповедников, вдохновленных Франциском Ассизским, отказывались от бритвы. Они подражали ветхозаветным пророкам. В 1210 году сам Франциск получил от папы разрешение на создание ордена, однако его последователи постоянно сталкивались с нападками местных священников из-за своего внешнего вида. Длинная борода превратилась в маркер, который заставлял людей делиться на два непримиримых лагеря.

Борьба охватила все слои общества. В 1220 году в Париже произошел случай, когда студент богословия отказался сбрить волосы по требованию ректора. Дело дошло до епископа. Студента отлучили от церкви, но за него вступилась вся университетская община. Учащиеся вышли на улицы, доказывая, что ветхозаветные патриархи носили растительность на лице, следовательно, запрет противоречит Священному Писанию.

В 1231 году папа Григорий IX попытался сгладить конфликт и издал специальную буллу, где повторил: священнослужители обязаны быть гладко выбритыми, однако мирянам дозволяется сохранять волосы на лице, если те не проявляют ереси. Но было поздно. Общество уже раскололось.

Длинная борода во Франции и Англии

15 июня 1215 года в Runnymede король Иоанн Безземельный подписал Великую хартию вольностей. На этой знаменитой встрече бросалась в глаза одна деталь: бароны, принудившие монарха к уступкам, выглядели совершенно по-разному. Часть знати была выбрита на французский манер, а часть демонстрировала густые длинные бороды.

После нормандского завоевания 1066 года Англия жила в условиях двойственной культуры. Франко-нормандская верхушка принесла на остров моду на гладко выбритые лица и короткие стрижки. Для нормандца бреющий подбородок человек казался цивилизованным, принадлежащим к высшему свету. Напротив, англосаксонская знать традиционно носила длинные усы и бороды. Это считалось знаком мужской силы, древних прав и верности местным обычаям.

К началу XIII века, во времена правления Иоанна Безземельного и его сына Генриха III, отросшие волосы на лице стали прямым политическим заявлением. Если барон или мелкий рыцарь стремился сделать карьеру при королевском дворе в Вестминстере, он был обязан бриться каждый день. Королевские цирюльники получали огромное жалование из казны. При дворе Генриха III бритье превратилось в обязательный ритуал.

Напротив, оппозиционные бароны, недовольные налоговым гнетом и засильем иностранных фаворитов, сознательно отращивали густые бороды. Они демонстрировали возврат к «старинным английским вольностям». Длинная борода на подбородке означала, что ее обладатель ставит древние законы страны выше капризов действующего монарха.

Историк Роберт Бартлетт в исследовании «Становление Европы» отмечает, что внешний вид в XIII веке являлся самым быстрым способом определить этническую и политическую верность человека. В условиях, когда документы имелись у единиц, одежда и растительность на лице заменяли паспорт.

В 1258 году, когда бароны под руководством Симона де Монфора фактически захватили власть в стране и заставили Генриха III подписать Оксфордские провизии, многие участники мятежа демонстративно отказались от услуг цирюльников. На заседаниях совета они появлялись с длинными бородами, подчёркивая разрыв с французским влиянием королевы Плантагенетов.

Английский хронист Матвей Парижский в своей «Большой хронике» неоднократно упоминал, как внешний вид отражал настроения знати. Он описывал, что в 1233 году, когда король привлек на службу отряд поэвинских наймитов, английские рыцари отказались бриться в знак протеста против чужеземцев. Военный лагерь превратился в место, где бритва считалась знаком предательства.

Во Франции ситуация разворачивалась иначе. Король Людовик IX Святой, правивший с 1226 по 1270 год, являлся образцом католического благочестия. Он регулярно брился, подражая монашеским орденам. При его дворе длинная борода воспринималась как признак дикости, неотесанности или сомнительных взглядов. Французские дворяне тщательно следили за гладкостью кожи, чтобы показывать верность своему государю.

Таким образом, Ла-Манш стал границей не только между двумя государствами, но и между двумя подходами к собственному подбородку. На континенте гладкое лицо означало порядок и верность королю, а на острове — готовность подчиняться иностранной моде.

Плата за щетину

В 1248 году правитель Тюрингии и Священной Римской империи Генрих Распе выпустил указ, регулирующий право подданных на сохранение традиционного облика. В землях Священной Римской империи длинная борода исторически ассоциировалась с властью патриарха, древним германским правом и свободой рода. Однако местное дворянство и мелкие феодалы быстро увидели в этой традиции источник денег.

Купцам и свободным крестьянам, проезжавшим через владения мелких германских баронов, предлагался выбор: сбрить волосы на подбородке согласно духовным предписаниям либо заплатить специальный сбор за право сохранить привычный внешний вид. Хочешь ходить с подбородком патриарха — плати в казну феодала.

Историк Жорж Дюби в работе «Три сословия или Воображаемый мир феодализма» объясняет, что в XIII веке любое отклонение от общепринятой нормы мгновенно превращалось феодалами в источник дохода. Лицо человека стало объектом имущественного права.

Немецкие хроники XIII века сохранили жалобы торговцев из Кельна, которые в 1262 году подали иск против местного графа. Граф требовал с каждого длиннобородого купца по три пфеннига за въезд на городскую ярмарку. Торговцы указывали в жалобе: волосяной покров на лице дарован Творцом при рождении, а потому смертный владелец замка не имеет права взимать деньги за естественный облик человека.

Подобные поборы приводили к бунтам. В 1275 году в Аугсбурге ремесленники городских цехов подняли восстание против епископа, пытавшегося ввести плату за ношение волос на подбородке для членов цеховых гильдий. Конфликт закончился тем, что горожане заставили духовный совет подписать документ, гарантирующий неприкосновенность подбородков без каких-либо платежей.

Так стремление сохранить традицию наткнулось на финансовый аппетит местной власти. Волосы на лице превратились из элемента быта в предмет судебных споров, городских восстаний и налоговых записей в счетных книгах.

Метка изгоя и чужака

К 1280 году европейское общество выработало жесткую систему распознавания людей по внешности. Сохранившиеся судебные протоколы английских и французских судов показывают: наличие или отсутствие волос на подбородке служило главной уликой при поиске преступников, еретиков и беглых крестьян.

Епископ Гвидо де Кастелло в 1284 году в своем руководстве для инквизиторов прямо указывал: если подозреваемый в ереси богомилов или вальденсов скрывается в лесах, его можно узнать по нестриженой голове и длинной бороде. Еретики отрицали официальную церковную иерархию и принципиально отказывались от бритвы, показывая тем самым возвращение к образу жизни ранних христиан.

В 1290 году король Эдуард I Длинноногий издал указ о выдворении евреев из Англии. В тексте документа оговаривалось: иудеям запрещалось сбривать растительность на лице перед отъездом, чтобы стража на границе могла легко отличать их от местного населения. Длинная борода на законодательном уровне стала обязательной меткой чужака.

При этом в самой английской деревне волосы на подбородке продолжали оставаться знаком оппозиции. Беглые крестьяне, уходившие в леса Шервуда и Ноттингемшира от феодального гнета, полностью прекращали бриться. В глазах королевских судей обросший подбородок автоматически превращал человека в потенциального разбойника и мятежника.

Католический хронист Салимбене де Адам в своей «Хронике» 1288 года описывает встречу с итальянскими сектантами, называвшими себя «Апостольскими братьями». Хронист с отвращением отмечал их нестриженые волосы и длинные бороды, считая такой облик прямою угрозою миру и общественному порядку.

Внешний вид человека XIII века перестал быть его личным выбором. Гладко выбритый человек демонстрировал встраивание в государственную и церковную систему, а обладатель отросших волос на подбородке вызывал подозрение стражи и чиновников.

Победа брадобреев

К 1300 году многолетнее противостояние моды, церкви и политических лагерей завершилось безоговорочной победой бритвы. Королевские дворы Франции и Англии, окончательно централизовавшие управление, установили единый стандарт внешнего вида для знати и служащих.

В 1298 году французский король Филипп IV Красивый, ведя жесткую борьбу за укрепление королевской власти, окончательно зафиксировал придворный устав. Любой служащий казны, судья или рыцарь, появлявшийся при дворе с волосами на подбородке, немедленно лишался должности. Государственная машина требовала единообразия, а выбритое лицо стало символом полного подчинения государю.

При дворе английского короля Эдуарда I к концу XIII века оппозиционные бароны также были вынуждены подчиниться общей тенденции. Старая англосаксонская традиция ушла в прошлое под давлением королевских чиновников и французской культуры, окончательно утвердившейся в замках знати.

Длинная борода осталась достоянием странствующих монахов, нищих проповедников и крестьян из глухих деревень. Человек, претендовавший на статус, образование или государственную службу в начале XIV века, более не мог позволить себе отступать от правила.

За один век волосы на подбородке прошли путь от элемента повседневности до символа церковного раскола, политического бунта и налогового объекта, пока окончательно не уступили место лезвию цирюльника.

А знаете ли вы?

В 1205 году папа Иннокентий III отправил специальное послание епископу Ливонии, разрешающее новообращенным туземцам сохранять бороды, чтобы предотвратить массовые языческие восстания на прибалтийских землях.
Во время Пятого крестового похода в 1218 году крестоносцы под Дамиеттой полностью выбрили подбородки, чтобы в ночных боях отличить своих воинов от бородатых мусульманских защитников города.
В 1240 году цех парижских цирюльников получил официальный королеский патент, запрещавший заниматься хирургией и бритьем лица людям, не прошедшим трехлетнее обучение и не сдавшим экзамен маfield.
В 1269 году в Венеции принят закондательный акт, штрафовавший судостроителей верфи, если те отпускали длинные бороды, из-за опасности возгорания волос при работе с кипящей смолой.
В 1295 году собор в Вормсе установил, что отречение от ереси должно сопровождаться публичным ритуальным бритьем подбородка на площади перед главным городским храмом.