Воин франков – образец отваги и благородства. Он всегда готов проявить мужество, бесстрашие, вступить в бой даже с превосходящими силами противника. Латинский хронист Лиутпранд Кремонский в 968 году так оценивал боевые качества рыцарства Европы, порицая слабость и коварство воинов Византии – акритов. Якобы эта конница греков не могла выстоять против действительно сильного врага, каким являлись в то время арабы. Так ли это было на самом деле? И почему, говоря об акритах, западные хронисты сознательно искажали факты?
Защитники империи
Граница между Византийской империей и Аббасидским халифатом в X веке представляла собой выжженную горную пустыню протяженностью более тысячи километров. Каждую весну арабские отряды — разии — выходили из укрепленных баз в Тарсе, Мелитене и Алеппо, чтобы грабить каппадокийские деревни, угонять скот и захватывать пленных. Базилевсы в Константинополе просто никак не могли содержать постоянную тяжелую армию на тысячекилометровом фронте, ведь казны Византийской империи не хватит на выплату жалования воинам конницы.
Римляне поручали защиту границ воинам, которые жили на рубежах. Расчет простой – захочешь выжить, будешь сражаться, как лев. Иначе варвары вырежут и твой род, и всех соседей, отберут дом, имущество. Восточная Римская империя рассчитывала на своих военных поселенцев. Таких солдат называли акритами.
Императоры выделяли им необлагаемые налогом земли в пограничных фемах Армениакон, Анатолик и Каппадокия в обмен на обязательную наследственную службу. Акрит не был регулярным солдатом, получающим паек из казны. Данный воин жил с земли, сам покупал себе вооружение и защищал свой собственный дом.
Арабский географ Ибн Хордадбех в «Книге путей и стран» записал, что пограничные византийские укрепления состояли из цепочки каменных фортов — клисур, запечатывавших горные проходы Тавра и Антитавра. Задача акрита заключалась не в том, чтобы выстроиться стены к стене против десятитысячного войска эмира и погибнуть под стрелами. Военный устав «De Velitatione Bellica» («О военной склике»), составленный около 975 года при дворе императора Никифора II Фоки, прямо предписывал акритам избегать генерального сражения при превосходстве сил противника.
Когда арабская кавалерия прорывалась через горные проходы, задача акритов сводилась к непрерывному следованию за колонной врага. Они шли по параллельным хребтам, перерезали пути снабжения, уничтожали фуражиров и нападали на ночных стоянках. В трактате «De Velitatione Bellica» зафиксирована жесткая математика этой войны: отряд из 500 акритов мог полностью парализовать движение пятитысячной вражеской армии, заставляя противника держать в постоянном напряжении все боковые дозоры. Это была война на истощение, где главным ресурсом выступали знания рельефа, выносливость коней и выдержка.
Западная доктрина
Пока византийские акриты-пограничники методично сдерживали натиск Халифата, на Западе формировался совершенно иной взгляд на военную честь. Феодальная система Западной Европы строилась на концепции прямого копейного удара сокрушительной тяжелой кавалерии. Для латинского рыцаря победа имела цену только в случае прямого столкновения в открытом поле, где решающую роль играли индивидуальная храбрость, тяжесть доспеха и натиск.
В 968 году посол оттоновской Священной Римской империи епископ Лиутпранд Кремонский прибыл в Константинополь. Его отчет «Legatio ad Nicephorum Phocam» содержит концентрированную ненависть к византийским военным методам. Лиутпранд называет воинов Никифора II Фоки мягкотелыми, хитрыми и трусливыми греками, избегающими честного боя. Епископ писал, что один латинский рыцарь стоит десятка византийских всадников, так как греки предпочитают отступать, маневрировать и заманивать противника в засады вместо прямого удара.
Западные хронисты искренне считали отступление акритов перед превосходящими силами проявлением трусости. В латинской традиции уклонение от боя трактовалось как позор. Однако латинские авторы полностью игнорировали стратегический контекст. В отличие от европейских феодальных войн, где сражения происходили между сравнительно небольшими отрядами рыцарей, на Востоке Византия противостояла тотальной военной машине Халифата.
В трактате «Taktika» императора Льва VI, написанном около 905 года, открыто утверждается: «Лучше победить противника хитростью, голодом и засадами, чем рисковать людьми в открытом бою». Для византийского полководца потеря обученного всадника являлась катастрофой, которую нельзя компенсировать мгновенно.
Для акрита отступление в горы при приближении основных сил эмира не являлось бегством. Данный маневр был начальным этапом заманивания вражеского войска в узкие ущелья, где тяжелая арабская или западная кавалерия теряла маневренность и становилась мишенью для пеших лучников.
Битва при Андрассoсе 960 года
В ноябре 960 года правитель Алеппо эмир Сайф ад-Даула из династии Хамданидов собрал колоссальную армию — более 30 000 всадников и пехотинцев. Эмир прошел сквозь горные проходы Тавра, разграбил византийские земли вплоть до Харсиана и возвращался назад с огромной добычей, состоявшей из тысяч христианских пленных, табунов лошадей и награбленного золота.
Против этой армады византийский военачальник Лев Фока Младший смог собрать всего около 8 000 воинов, большую часть которых составляли местное акритское ополчение и пехотинцы Каппадокии. В условиях прямого боя на равнине армия Льва Фоки была бы уничтожена за два часа. Но византийские командиры действовали strictly по науке акритской войны.
Акриты позволили арабской колонне войти в узкий горный проход Андрассос (Киликийские ворота). Длина растянувшейся по ущелью колонны Сайфа ад-Даулы составляла несколько километров. Когда авангард арабов выходил из ущелья, а хвост только входил в него, акриты заблокировали оба выхода, обрушив на дорогу заранее подготовленные каменные завалы и стволы деревьев.
Византийские пешие лучники, занявшие высоты по обоим склонам ущелья, начали планомерно уничтожать зажатую в ловушке армию. В течение нескольких часов 30-тысячное войско Халифата перестало существовать как организованная сила. Сам эмир Сайф ад-Даула едва избежал плена, бросив свою казну, все заграбленное имущество и личное оружие, прорвавшись с отрядом всего из нескольких десятков всадников через крутые скалы.
Битва при Андрассосе 960 года доказала абсолютную эффективность стратегии акритов. Без тяжелых потерь со своей стороны византийцы полностью ликвидировали главную ударную силу Хамданидского эмирата, переломив ход столетней войны на Востоке.
Секреты успеха акритов
Военный успех акритов опирался на четкую технологическую и организационную систему. Основу вооружения византийского пограничника составлял составной лук (токсикон), легкий панцирь из вываренной кожи или кольчужная рубаха, круглый щит и легкое копье. В отличие от тяжелых европейских рыцарей, скованных тяжелым доспехом, акрит был максимально мобилен.
Главным оружием акритов была четкая и правдивая информация. В трактате «Praecepta Militaria» («Военные наставления»), составленном императором Никифором II Фокой в 965 году, подробно описана система разведчиков — прокурсаторов. Маленькие группы акритов по 3–5 человек непрерывно патрулировали территорию противника на глубину до 50 километров от границы. Любое движение арабских войск фиксировалось задолго до их подхода к византийским поселениям.
Для мгновенного оповещения столицы Византия выстроила уникальную инженерную сеть — оптический телеграф. На вершинах гор от крепости Лантас на границе с халифатом через всю Анатолию до Большого дворца в Константинополе располагалась цепь из девяти сигнальных маяков. Система гигантских костров и зеркал позволяла передать сигнал об арабском вторжении через 750 километров всего за один час. Когда император в столице узнавал о прорыве границы, акриты на местах уже начинали операцию по блокированию путей отступления противника.
Тактика акритов строилась на ночных нападениях и непрерывном стрелковом обстреле. Они не вступали в ближний бой, пока противник не был полностью истощен жаждой, голодом и постоянной паникой. На каждый вылазку арабов акриты отвечали симметричными контратаками по тылам Халифата, лишая противника базы для базирования.
Исторический вердикт
Спустя столетие после побед Никифора Фоки и Льва Фоки западные рыцари сами столкнулись с условиями войны в Анатолии. Во время Арьергардного крестового похода 1101 года европейские армии под командованием герцога Вельфа IV и Раймунда IV Тулузского попытались пройти сквозь анатолийское плато, пренебрегая местной тактикой и упрекая византийцев в трусости за отказ дать прямое сражение сельджукам.
Результат оказался катастрофическим. В битвах при Мерзифоне и Гераклее рыцарские войска с их тяжелой конницей западного образца были полностью окружены и уничтожены легкой кавалерией сельджуков, применившей против них ту же самую партизанскую тактику истощения, которую сто лет до этого довели до совершенства византийские акриты. Тяжелая кавалерия Запада оказалась беспомощной без снабжения, без запасов фуража и провианта, без воды и разведки в горах Анатолии.
Ложный миф, созданный Лиутпрандом Кремонским, реальными фактами, таким образом, не подтверждается. Акриты X века никогда не были трусами. Наоборот, это хорошо подготовленные, знающие свое ремесло воины, которые не тратили слов попусту, а четко и слаженно выполняли задания императоров на границах Византии. Можно, сказать это были опытные спецы по асимметричной войне. Именно их тактика позволила Византийской империи выстоять целых 300 лет под мощным натиском Исламского халифата, а потом решительно перейти в масштабное контрнаступление, расширив границы империи при Василии II Болгаробойце до Евфрата и Кавказа к 1025 году.
СПИСОК КНИГ
Dagron G., Mihaescu H. Le Traité sur la Guérilla (De velitatione bellica) de l’empereur Nicéphore Phocas (963–969). Paris: CNRS, 1986.
McGeer E. Sowing the Dragon’s Teeth: Byzantine Warfare in the Tenth Century. Washington, D.C.: Dumbarton Oaks Research Library and Collection, 1995.
Whittow M. The Making of Byzantium, 600–1025. Berkeley: University of California Press, 1996.
Васильев А. А. Византия и арабы. Политические отношения Византии и арабов за время Македонской династии (867–959 гг.). СПб.: Типография И. Н. Скороходова, 1902.
Лев Диакон. История / Пер. М. М. Копыленко. М.: Наука, 1988.