Почему испанцы изгнали мавров?

Разгром королевства вестготов на Пиренейском полуострове маврами христиане запомнили на столетия. Кастильское рыцарство рассматривало далекие эпические события как унижение. Борьба с маврами велась жестоко и беспощадно. Но цели в этой многовековой войне были далеко не романтичные. Романтику оставляем для поэм и баллад. Так за что бились мусульмане и христиане вплоть до эпохи Открытия Нового Света?

Стычка в горной пещере

В 722 году в глухом горном ущелье Астурии, у пещеры Ковадонга, три сотни оборванных, голодных христианских воинов под началом местного вождя Пелайо зажали в тиски арабский отряд. За одиннадцать лет до этого огромная армия мусульман переправилась через пролив из Африки и почти без сопротивления захватила весь Пиренейский полуостров.

Местные вестготские графы сдавали города один за другим, соглашаясь платить дань, а король погиб в первом же сражении. Арабские наместники думали, что ущелья севера — это просто прибежище для жалких беглецов, которые ни на что не способны. Но со скал Ковадонги на головы завоевателей полетели огромные бревна и валуны, а лучники Пелайо расстреляли отряд противника почти полностью. Именно та самая небольшая горная засада, которую мусульманские хронисты того времени назвали возней с «тридцатью дикими ослами», дала начало Реконкисте — войне за возвращение земель, которая растянулась на семьсот восемьдесят лет.

Арабы пришли на полуостров как новые зхавоеватели. Тут уже были римляне, германцы, а еще раньше карфагеняне, финикийцы. Все приносили свою уникальную культуру. арабы не стали исключением, дали завоеванным землям новую веру, сильную армию и богатую культуру. Огромные пространства бывшей римской Испании стали называться Аль-Андалус. Завоеватели быстро навели порядок: починили дороги, построили великолепные мечети с цветными арками, разбили сады и наладили сбор налогов.

Большинство местных жителей, уставших от поборов прежних господ, поначалу даже обрадовались переменам. Христианам и евреям разрешили молиться своим богам, но с одним условием — они должны были платить особый налог за право оставаться собой и не имели права носить оружие.

Историк Игорь Данилевский в своих лекциях отмечает, что на первых порах арабское завоевание выглядело для местных жителей как обычная смена власти, к которой все привыкли. Но на севере, за высокими Кантабрийскими горами, куда конница южан просто не могла добраться из-за дождей и бездорожья, затаилась обида.

Бежавшие туда воины и священники не собирались прощать потерю своих родовых гнезд, богатств и былого величия. Для них Ковадонга стала доказательством того, что пришельцев с юга можно побеждать, если заманить их в узкое место.

Расколотый юг

К десятому веку мусульманская Испания превратилась в самое богатое государство Европы. В Кордове работали водопроводы, огромные библиотеки и рынки, где торговали шелком и пряностями. Христианские королевства севера — Астурия, Леон, Наварра — на их фоне казались нищими деревнями, где короли сами ходили за плугом, а грамоту знали единицы. Но внутри этого богатого арабского государства тикала часовая бомба. Завоеватели не были единым народом. На лучших землях в долинах рек расселились знатные арабские роды, а тяжелую работу и службу в армии переложили на берберов — переселенцев из североафриканских гор. Берберы чувствовали себя обманутыми, из-за чего на юге постоянно вспыхивали восстания.

Когда сильная рука кордовских правителей ослабла, огромная держава распалась на десятки мелких враждующих княжеств — тайф. Правитель Севильи ненавидел правителя Гранады, а князь Толедо воевал против соплеменников из Сарагосы. Христианские короли быстро поняли, что этим можно пользоваться. Они перестали просто защищаться и начали совершать глубокие набеги на юг, сжигая посевы и угоняя скот.

Известный французский исследователь Жорж Дюби писал, что упадок южных эмиратов начался тогда, когда их правители решили покупать мир за деньги. Вместо того чтобы крепить свои армии, эмиры стали платить северным королям огромную ежегодную дань золотом — париас. Это золото полностью изменило северные земли. На деньги мусульман бедные доселе христианские графы покупали лучшее оружие, строили неприступные каменные замки и нанимали профессиональных воинов со всей Европы, включая рыцарей из Франции и Германии.

Меч веры и зов выгоды

Наивно думать, что Реконкиста была войной, где сражались каждый день без перерыва. Часто христианские и мусульманские правители заключали союзы против своих же братьев по вере. Самый известный герой той эпохи, рыцарь Родриго Диас де Вивар, которого все звали Эль Сид, успел повоевать и за родную Кастилию, и за мусульманского правителя Сарагосы, а под конец жизни сам захватил Валенсию и стал ее независимым князем. Обычными причинами для походов на юг долгое время оставались жажда добычи, захват пленных для выкупа и получение плодородных земель.

Но постепенно характер войны изменился. Христианская церковь начала открыто называть борьбу за полуостров святым делом. Папа Римский приравнял походы против испанских мусульман к Крестовым походам в Иерусалим. На севере полуострова, в местечке Сантьяго-де-Комpostela, пастухи нашли могилу святого апостола Иакова. Этот город стал главным религиозным центром, а сам святой Иаков, которого прозвали Матаморос (Убийца мавров), превратился в небесного покровителя кастильских войск.

Историк Жан Ле Гофф подчеркивал, что Реконкисту двигал вперед жестокий земельный голод. Население на севере росло, а каменистые горы не могли прокормить всех. Кастильские короли объявили: любой крестьянин, который рискнет переселиться на отвоеванную границу, получает личную свободу и землю в полную собственность. Так на границе вырос класс свободных, вооруженных людей, готовых защищать свои дома с оружием в руках. Кастилия буквально означала «Земля замков» — весь край превратился в сплошную военную зону, где каждый мужчина был солдатом.

Натиск с севера

В тринадцатом веке началось решающее наступление христиан. Королевства Кастилия и Арагон объединили свои силы, забыв на время прежние обиды. Арабские эмираты, напротив, так и не смогли создать прочный союз. В 1212 году в битве при Лас-Навас-де-Толоса объединенное войско христиан разгромило огромную армию пришедших из Африки мусульманских фанатиков. После этого поражения юг уже не мог защищаться на равных.

Один за другим падали крупнейшие города Аль-Андалуса. Кастильский король Фердинанд Третий, которого позже назвали Святым, осадил Кордову. Город, бывший когда-то столицей и гордостью мусульманского мира, сдался в 1236 году. Христиане сняли с великой мечети колокола, которые когда-то угнанные в плен славяне принесли туда на своих плечах, и вернули их обратно в Сантьяго-де-Компостелу. Спустя двенадцать лет пала Севилья, главная верфь и крепость на юге реки Гвадалквивир.

Мусульманские хроники того времени наполнены плачем и отчаянием. Писатели горько замечали: «Земля уходит из-под наших ног, как песок во время отлива, и нет у нас больше силы сопротивляться неверным». Христиане побеждали благодаря лучшей организации, тяжелой рыцарской коннице и поддержке простых переселенцев, которые сразу же заселяли пустеющие кварталы арабских городов, превращая мечети в церкви.

Последний вздох Гранады

К концу XV века от некогда великого Аль-Андалуса остался лишь маленький Гранадский эмират, зажатый между высокими горами Сьерра-Невада и Средиземным морем. Гранада выживала только потому, что платила огромную дань золотом и умело использовала разногласия между Кастилией и Арагоном. Но когда кастильская королева Изабелла вышла замуж за арагонского принца Фердинанда, судьба последнего мусульманского государства на полуострове была решена. Свадьба двух правителей объединила Испанию в единый мощный кулак.

Война за Гранаду длилась десять лет. Испанцы не спешили, они окружили эмират плотным кольцом, построили прямо под стенами города свой каменный военный лагерь Санта-Фе и выжгли все окрестные сады, лишив защитников подвоза еды. Внутри самой Гранады в это время шла жестокая борьба за власть между старым эмиром, его сыном Боабдилем и знатными родами. В январе 1492 года измученный осадой и голодом Боабдиль открыл ворота Альгамбры — великолепного королевского дворца.

Покидая город, последний мусульманский правитель остановился на горном перевале, взглянул на сияющие вдали башни Гранады и заплакал. Его мать, суровая султанша Айша, гневно бросила ему в лицо: «Не плачь как женщина о том, что не смог защитить как мужчина». Этот перевал до сих пор зовут «Вздохом мавра».

На башнях Гранады подняли серебряный крест и знамя святого Иакова. Реконкиста завершилась. Испания превратилась в единое сильное королевство, которое уже через несколько месяцев отправило корабли Христофора Колумба на поиск новых земель за океан, используя накопленный за века опыт дальних и опасных походов.