В 1070 году вся Швеция замерла в ожидании страшного и торжественного времени. Раз в девять лет старые дороги, ведущие к Старой Уппсале, наполнялись толпами людей. Сюда шли не только убежденные язычники, но и те, кто уже принял крещение, ведь отказаться от участия в общем празднике было невозможно без выплаты тяжелого штрафа.
Кровавая река
Каждый человек, каждый конунг и каждый знатный бонд был обязан прислать свои дары к главному святилищу севера. Это время называли «великим блотом» — временем, когда кровь должна была течь рекой, чтобы жизнь народа продолжалась в мире и достатке. Пока в остальной Европе уже вовсю строили каменные соборы и читали латинские молитвы, здесь, в лесах Скандинавии, все еще верили, что боги требуют жизни в обмен на свою милость.
Центром этого пугающего юбилейного торжества был огромный храм, который, по рассказам очевидцев, весь сиял золотом. Но самой мрачной частью праздника было вовсе не золото, а то, что происходило в течение девяти дней подряд. Каждый день здесь убивали по одному мужчине и по одному самцу каждого вида животных: собак, коней, петухов. К концу праздника общее число жертв достигало семидесяти двух, и все эти тела, включая человеческие, вывешивались в священной роще, примыкавшей к храму. Древние шведы верили, что смерть и гниение плоти делают каждое дерево в этом лесу божественным. Христианские летописцы, такие как Адам Бременский, писали об этих событиях с содроганием, называя песни, сопровождавшие убийства, настолько непотребными, что о них лучше было умолчать.
Золото и три идола
Внутри знаменитого храма, если верить записям того времени, на почетном месте восседали три главные фигуры. В самом центре, на высоком престоле, сидел Тор — самый могущественный из асов, хозяин грома и молнии, повелитель ветров и дождей. Шведы верили, что именно он защищает людей от голода и чумы, поэтому в тяжелые годы жертвы приносились прежде всего ему. По правую руку от него находился Водан, которого мы сегодня знаем как Одина. Он был изображен в полных доспехах, подобно богу войны, и именно ему молились, когда стране грозило вражеское вторжение. Один олицетворял ярость боя и мудрость, добытую через страдания. Третьим был Фрикко, или Фрейр, бог плодородия и мира. Его идол выделялся огромным детородным членом, подчеркивающим его власть над свадьбами, урожаем и радостями плоти.
Интересно, что современные исследователи смотрят на эти описания с изрядной долей сомнения. Историк Гвин Джонс отмечает, что у нас нет надежных археологических данных, подтверждающих существование такого огромного и богатого здания в Уппсале в ту эпоху. Уровень строительного мастерства скандинавов того времени вряд ли позволял возвести нечто, способное вместить тысячи паломников. Скорее всего, то, что хронисты называли «храмом», было просто очень большой усадьбой или залом для пиров — так называемым хофом. Известный французский медиевист Режи Буайе и вовсе полагает, что древнее северное язычество не знало строгих догм или специальных зданий для молитв. Для викинга вера заключалась не в чтении книг, а в действии — в правильном совершении обряда, в жестах и в совместном пире. Статуи богов могли стоять под открытым небом или под легким навесом, а их «домом» считалась вся окружающая природа.
Обычай крови
Сам процесс жертвоприношения, который назывался «блот», был детально продуман. Кровь убитых животных и людей собирали в специальные чаши. Это была священная жидкость, которой окропляли стены храма, изображения богов и всех собравшихся участников церемонии. Жертвоприношение не было просто актом жестокости; в глазах викинга это был своего рода обмен энергией между миром людей и миром богов. Режи Буайе объясняет, что буквальный смысл слова «приносить в жертву» в древних северных языках означал «укреплять бога». Люди верили, что своими дарами они дают богам силы и дальше помогать народу, обеспечивать добрую жатву и победу в сражениях.
После того как кровь была пролита, начиналась вторая, не менее важная часть праздника — пиршество. Мясо жертвенных животных варили в огромных котлах прямо посреди залов. Весь смысл юбилея заключался в том, чтобы боги и люди разделили одну трапезу. Участники передавали друг другу кубки с элем или медом, произнося торжественные тосты. Первый кубок всегда поднимали за Одина, желая удачи королю, второй — за Ньерда и Фрейра, прося о мире и хорошем урожае, а затем пили в память об умерших родственниках. Поразительно, но даже в таких кровавых обрядах викинги проявляли удивительную практичность: большая часть мяса съедалась самими участниками, а богам оставляли кровь и некоторые части тел. Это был праздник жизни, который кормился смертью.
Тайны священной рощи
Самое жуткое зрелище открывалось тем, кто решался войти в священную рощу за стенами храма. Тела семидесяти двух жертв, оставленные висеть на ветвях, медленно гнили под открытым небом. Для христиан это было верхом варварства, но для язычника этот процесс имел глубокий смысл. Тление плоти воспринималось как способ, которым боги «принимают» подарок. Каждое дерево, соприкоснувшееся с телом жертвы, считалось священным. Возможно, этот обычай восходил к древнему мифу об Одине, который сам девять ночей провисел на Мировом Древе, пронзенный собственным копьем, чтобы открыть тайну рун и получить высшую мудрость. Вешая людей на деревьях, викинги повторяли этот божественный путь, надеясь, что духи умерших передадут им знания из иного мира.
Историк Эльсе Роэсдаль указывает на то, что религия викингов была очень терпимой и гибкой, пока она не столкнулась с фанатизмом новой веры. В той же Уппсале рядом со статуями богов могли поклоняться и обычным героям, которые заслужили бессмертие своими подвигами. Но юбилейный праздник раз в девять лет был тем моментом, когда эта гибкость заканчивалась. Это был акт утверждения единства всего народа и его верности старым законам. Пролитая кровь коней и людей связывала живых, мертвых и богов в одну неразрывную цепь, которую не могли разорвать ни шторма, ни вражеские мечи. Смерть здесь не была концом — она была лишь частью вечного круговорота, таким же естественным событием, как смена времен года или таяние снегов весной.
Закат старых богов
Драматичный финал кровавых празднеств в Уппсале наступил не сразу. Христианство проникало на север медленно, часто встречая яростное сопротивление. Адам Бременский рассказывает о епископе Эгино, который мечтал разрушить этот языческий притон и сжечь статуи богов. Однако даже христианский король шведов Стенкиль отговорил его от этой затеи, опасаясь, что народ восстанет и выгонит всех проповедников из страны. Старые боги уходили неохотно, и кровавый юбилей продолжал отмечаться даже тогда, когда во всей остальной Скандинавии уже вовсю звенели церковные колокола. Уппсала оставалась последним бастионом древнего мира, где человек все еще чувствовал себя частью дикой и грозной природы, а не рабом единого Бога.
Точка в истории кровавых юбилеев была поставлена лишь в начале двенадцатого века, когда языческое святилище окончательно исчезло с лица земли. Но память о тех днях, когда на ветвях священной рощи качались тела избранных, навсегда осталась в истории как символ эпохи, не знавшей страха перед смертью. Викинги перестали приносить жертвы Одину, но их дух, закаленный в огне пиров и крови блотов, никуда не исчез. Древняя вера просто растворилась в новой жизни, оставив после себя лишь тени в густых лесах и эхо старинных песен, которые когда-то пелись под золотой крышей храма в Уппсале.
Рекомендуемая литература:
1. Адам Бременский. «Деяния архиепископов Гамбургской церкви» (книга IV).
2. Гвин Джонс. «Викинги. Потомки Одина и Тора».
3. Режи Буайе. «Викинги. История и цивилизация».
4. Эльсе Роэсдаль. «Мир викингов».
5. Жаклин Симпсон. «Викинги. Быт, религия, культура».
6. Снорри Стурлусон. «Сага об Инглингах» (из цикла «Круг Земной»).
7. «Старшая Эдда» (песни «Речи Высокого», «Прорицание вёльвы»).